Высшая цель - абсолютная власть

Мао-цзы говорил о том, что государство - машина, которую нужно использовать для всеобщей пользы. Мысль о том, что правитель может использовать эту машину для себя, появляется у него как случайный и второстепенный мотив. Специфика теории Шан Яна в том, что, отбрасывая мысль о служении государственной машины народу как смешную наивность, он откровенно заявляет, что государство нужно не народу, а правителю. И нужно оно ему прежде всего для того, чтобы подчинить себе народ, а затем использовать его для завоевания гегемонии в доступном ему мире - в Поднебесной. "И прежде мог установить порядок в Поднебесной лишь тот, кто видел первую свою задачу в установлении порядка в собственном народе, - говорит Шан Ян, - и побеждал могучих врагов тот, кто считал необходимым сначала победить свой народ".

Понимание взаимоотношений между государством и народом как антагонизма - своеобразная черта легистской теории, выделяющая ее из остальных течений политической мысли как на Востоке, так и на Западе. Несомненно сходство легизма с макиавеллизмом: итальянский мыслитель, как и провозвестники легизма, освобождал политического деятеля от необходимости соблюдать нормы морали и считал, что в борьбе за власть допустимы любые средства. Однако Макиавелли рассматривал деспотическое насилие как мощное политическое лекарство, необходимое для развращенных государств, а вовсе не как благо само по себе. Идеальной формой правления он считал республику, но она, по его мнению, возможна лишь там, где есть свободный и способный к самоуправлению народ, подобный древним римлянам или швейцарцам. Ставя правителя выше закона и нравственности, он отнюдь не считал, что целью правления должно быть превращение подданных в автоматы, которыми можно было бы манипулировать с помощью системы наказаний и наград. У Макиавелли нет и следа того пафоса борьбы с народом, которым пронизана "Шань-цзюнь-шу". В то время как, по Макиавелли, народ должен быть независимым и сильным, Шан Ян говорил: "Слабый народ - значит сильное государство, сильное государство - значит слабый народ. Ослабление народа, следовательно, главная задача государства, идущего правильным путем".

Народ, утверждал Шан Ян, представляет ценность лишь как средство в руках у правителя: "Иметь много народа, но не использовать его - все равно, что вовсе не иметь народа". Так появляется совершенно новая модель взаимоотношений между правителем и народом. Если конфуцианцы, рассматривавшие государство как большую семью, считали, что правитель должен быть по отношению к своим подданным заботливым отцом, то Шан Ян предложил правителю подходить к народу как к сырью для обработки. "Победа над народом, основанная на его упорядочении, подобна плавлению металла или работе горшечника над глиной". Легисты особо подчеркивали необходимость использовать при этом строгие критерии. В "Шан-цзюнь-шу" говорится: "Прежние цари вывешивали весы с правильными гирями и устанавливали длину локтя и дюйма. До сих пор они служат образцом, потому что их единицы были ясными. Если отбросить модели и меры и опираться лишь на личное мнение, то не будет определенности.... Поэтому-то прежние цари, понимая, что опираться на личные мнения и пристрастные суждения невозможно, установили законы и сделали различия ясными. Тот, кто соответствовал установленной мере, вознаграждался, тот, кто нарушал общеобязательные постановления, наказывался. Закон о наградах и наказаниях применялся правильно, и поэтому народ его не оспаривал". В "Хань Фэй-цзы" отмечается, что древний мудрый правитель Яо так же не мог бы без законов и правил управлять государством, как не мог бы знаменитый плотник Си-чжун без циркуля и угольника, полагаясь лишь на зрение, делать колеса.

Как Конфуций, так и Мэн-цзы подчеркивали аспект моральных обязательств отца-правителя к своим детям-подданным, которых он должен наставлять и обучать и о благосостоянии которых должен заботиться, лишь в крайних случаях прибегая к принуждению. Мэн-цзы говорил, что, когда правитель перестает быть отцом, превращаясь в тирана, подданные получают право, восстав, свергнуть и убить его как простого бандита. Но если правитель - ремесленник, который должен приложить к материалу правильную мерку, чтобы сделать из него нужную вещь, то, разумеется, не может быть и речи о том, чтобы материал деятельности правителя - его подданные имели право возражать против применяющихся к ним средств. Это так же немыслимо, как протест куска дерева против того, чтобы его пилили, строгали, резали и обтесывали. Ранние конфуцианцы исходили из того, что и в политике все упирается в конечном счете в отношение человека к человеку, у легистов же человеческая личность исчезает совершенно. Вместо нее появляется, с одной стороны, активный деятель, лишенный всех человеческих качеств, кроме воли к власти, и, с другой стороны, материал его деятельности - масса, в которой уже нельзя различить человеческих лиц.

Систематическая борьба против выдвинутой Конфуцием концепции автономной человеческой личности проходит через все сочинения легистов. Унаследовав от Мо-цзы взгляд на человека как на животное, которым можно манипулировать с помощью кнута и пряника - системы наказаний и наград, и как на винтик государственной машины, Шан Ян говорит: "Позор, бесчестие, труд и тяготы - это народ ненавидит; слава, легкая жизнь и радость - к этому народ стремится"; "в природе людей... искать выгоды". Эта же мысль бесчисленное множество раз повторяется в "Хань Фэй-цзы". Хань Фэй доказывает, что соображения выгоды господствуют даже в отношениях между родителями и детьми. Он пишет: "При рождении мальчика родители поздравляют друг друга, а родившихся девочек убивают... Родители думают о будущих удобствах и вычисляют длительные выгоды". Следовательно, продолжает ту же мысль Шан Ян, правительство может добиться, чтобы делали то, что оно поощряет, и воздерживались от того, за что оно наказывает. Оно может создать такие условия, при которых даже негодяи и разбойники будут выполнять его приказы и, наоборот, на преступление пойдут даже благородные люди.

В несколько ином аспекте эту мысль высказывает Шэнь Дао. Он настаивает на том, что все зависит не от качеств человека, а от положения, какое он занимает. "Яо в качестве простого человека не мог управлять даже тремя людьми, в то время как Цзе, будучи сыном неба, мог привести в смятение всю Поднебесную. Отсюда ясно, что следует полагаться на обстоятельства и положение и не надо уважать умение и знание... Если приказы ничтожного [правителя] исполняются, то это потому, что он опирается на массы. Когда Яо обучал зависимых от него людей, народ не обращал на него внимания, но когда он начал, сидя на троне лицом к югу, управлять Поднебесной, приказы его стали выполняться и запреты - соблюдаться. Отсюда ясно, что для подчинения масс недостаточно умения и мудрости, но, обладая высоким положением, можно подчинить людей умных и талантливых".

Таким образом, все зависит не от качества человеческой личности, а от того положения, которое человек занимает и которое одно только и дает ему возможность добиться желанной цели - единоличного управления. При таком подходе на первый план выдвигаются методы, необходимые для достижения этой цели. Поскольку сила государства неразрывно связана со слабостью народа, эти методы в то же время ведут к ослаблению народа.

]]> Рейтинг@Mail.ru ]]>