Биография Пьера де Кубертена

Пьер де Фреди барон де Кубертен родился в Париже в 1863 г. Его семья была из тех, что называют благополучными: дружественный внутренний климат, знатность, хотя и без претензий на особо важное положение в общественной жизни, достаток, но без жажды большого богатства. Особую роль в формировании его взглядов в юные годы сыграло то, что французское общество тогда все еще переживало последствия франко- прусской войны, были ощутимы отголоски и других вооруженных конфликтов, происходивши в Европе.

Недавний опыт заставлял людей волноваться о мире, считать его хрупким, искать гарантий. Большое влияние на умы своих соотечественников имел в те годы Виктор Гюго, ставивший в пору войны на Балканах за освобождение Болгарии вопрос о международной организации, которая приняла бы на себя, в частности решение мирным путем проблем национального освобождения.

В семье вряд ли знали, какая внутренняя работа сознания совершалась в совсем молодом человеке, поэтому с большим удивлением, особенно отец, отнеслись к его решительному отказу надеть военную форму. Смолоду и навсегда это было результатом его отрицательного отношения к войнам, а не к людям, которые в силу тех или иных обстоятельств отдали жизнь армейской службе. Выбор жизненного поприща, который он сам предложил - история, литература - не сразу нашел поддержку в семье.

Но более практичная область педагогики ею была принята. Три книги совсем молодого автора последовали одна за другой: "Британское образование: колледжи и университеты", "Английское образование во Франции", "Университеты по обе стороны Атлантики". Они вышли в свет в 1988, 1889 и 1890 г. В то же время область международных отношений в самом широком понимании оставалась предметом его большого внимания. В 1887 г. он участвовал в работе конференции общества социально-экономических проблем. В 1888 г., будучи в Лондоне, познакомился с В. Гладстоном, а в 1889 г. посетил США.

В эти годы, как и в последующие 20 лет, составившие самую яркую полосу его жизни, Пьер де Кубертен действовал в равной степени активно и как пропагандист физического воспитания, и как автор, пишущий о проблемах европейского мира.

При сравнении систем обучения в разных странах он обратил внимание на различное отношение к физической культуре, к ее сочетанию с интеллектуальным развитием молодежи. В британских и американских учебных заведениях поощрялись физические занятия, в том числе и спортом, в центрально-европейских странах еще приглядывались к этой практике.

Сама проблема была поставлена временем, когда получило распространение общественное образование с большими классами, длительным пребыванием учащихся в помещении, с отрицательным влиянием сковывающих поз на организм. Что касается физкультуры, то педагоги, если спорили, то лишь о деталях - вести ли упражнения от народных танцев или трудовых движений (так считали, например, в России), а в основном совместно вырабатывали пути приспособления физических упражнений к советам медицины и условиям обучения. Дискуссия же вокруг занятий юношества спортом была куда энергичнее и затрагивала моральные аспекты: опасались травм, гонки за призами и т.п.

Многие годы Пьер де Кубертен представлял как раз тот тип педагога, которому было присуще задумываться о сочетании нравственного и физического развития молодежи, о роли спорта в воспитании людей, открытых к международному общению. Он даже утверждал на одном из международных спортивных съездов: "Из всех международных дел, совершающихся на земле, мы имеем право считать наше дело, говорю это без колебания, делом по преимуществу здоровым и нормальным.

В самом деле атлетизм сближает народы... Он вносит умиротворение, основывая его на законном и плодотворном соревновании". Французский педагог не уходил от трудных тем, когда речь шла о соотношении нравственности и силы, напротив, используя свои знания в сочетании с убеждениями гуманиста, вел критику мальтузианства и примитивного дарвинизма с их тезисами о праве сильного на выживание.

Длительная командировка в Грецию, где он изучал спортивные обычаи древности, избрание ответственным секретарем Международного Олимпийского комитета и большая работа по подготовке первой возрожденной Олимпиады, казалось, способны были поглотить силы даже самого энергичного человека. Но и тогда - в первой половине 90-х годов, он работал над большими историческими и публицистическими произведениями, понимая, что, как ни прекрасна мечта всеобщего олимпийского примирения, реальности общественной жизни требуют и непосредственных практических решений.

На первых Олимпийских играх 1986 г. в Афинах, по мнению представлявшего Россию генерала А. Д. Бутовского, Пьер де Кубертен был как бы в тени. Мнение Бутовского подтверждали зарубежные авторы, полагая, что неспроста роль П. де Кубертена не подчеркивалась, а на первом плане находились устроители, представлявшие Грецию - королевская семья и финансировавший строительство стадиона, проживавший в Египте богатый грек Георгий Аверов.

В России, где относились к греческому королю Георгу I с большой симпатией, писали о нем: "Любовь к простоте доходила у короля до того, что в молодости он, как говорят, принимал участие - инкогнито, конечно, в атлетических состязаниях".

Пьер де Кубертен вначале считал, что стоит приурочить первую Олимпиаду ко Всемирной выставке в Париже в 1900 г., открыв тем самым новый век, который, как надеялись, станет временем мира. Были и практические аргументы: надо было одолеть немало скептиков в отношении самой идеи, кстати, и в России. Всемирная же выставка обеспечивала бы международный резонанс, съезд гостей. Сомневавшиеся были в Греции, тем более, что страна испытывала финансовые трудности, не имела надлежащих спортивных сооружений.

Но высказывали и другие соображения - игры в Афинах наилучшим образом отвечали бы мысли о продолжении традиции, а кроме того стали бы формой проявления национального единства, соединения с родиной греков, которых трудная судьба своей страны вынудила жить за границей. Так оно и произошло: игры были и международными, и в то же время - общегреческими, их посетило много греков-туристов, в том числе и из России, где греческое население во второй половине XIX века насчитывало несколько тысяч человек.

Обращение к судьбам людей, которые тогда привлекли к себе внимание в мире, благодаря спортивному празднику 1896 г., дает основание говорить о том, как порой расходились надежды на мир и их воплощение.

Особенно известным стал победитель соревнований в марафонском беге, считавшемся коронным, национальным видом состязаний, и то обстоятельство, что бегуны смогли стартовать именно из Марафона, стало одним из аргументов проведения игр в Афинах. Когда лидер приблизился к стадиону, было ясно, что он победит, - грек Спиридонис Луис шел с большим отрывом от соперников и со временем, надолго непревзойденным.

Удивительная судьба этого простого крестьянина связала его имя с высоким подъемом надежд на мир и с их роковым попранием. Через сорок лет после первых игр он, одетый в национальный костюм, должен был передать от имени страны Олимпиад оливковую ветвь мира лидеру страны, принимавшей очередные игры. Этот знак высокого доверия взял из его рук тогдашний правитель Германии.

Хотя Георгий Аверов не присутствовал на первой Олимпиаде, ему были оказаны исключительные почести. Однако его щедрый дар говорил только о приверженности греческой национальной идее - до стадиона он финансировал строительство в Афинах военной академии, а, получив телеграмму о том, что С. Луис стал первым в марафонском беге, ответил так: "Меня радует успешный исход Олимпийских игр. Желаю моему отечеству таких же успехов в политике и на поле брани".

Дело даже не обошлось без того, чтобы в вышедшем в Афинах в 1896 г. парадном издании о возрождении Олимпиад, пусть на последней странице, но все-таки была помещена реклама револьвера.

Олимпиада не принесла самой Греции мира. Уже на следующий год начались военные действия, которые обернулись большими жертвами и едва не стоили стране независимости. При взгляде на последний портрет русской Королевы Эллинов Ольги Константиновны, некогда стоявшей рядом с главой греческого государства на почетном месте стадиона, приходят на память тютчевские строки "Все иссушили, выжгли слезы горючей влагою своей". В считанные годы она похоронила мужа, сына, внука.

Брат русской императрицы Марии Федоровны, вышедший из датской династии Глюксбургов греческий король Георг был убит в канун первой мировой войны. В первые годы его сын Константин старался официально держаться экономически выгодного Греции неучастия в европейском кровопролитии, но в конце концов оказался не в состоянии балансировать между всеми пришедшими в столкновение силами и вынужден был бежать из страны. Сменивший его молодой сын Александр правил и жил недолго - его постигла странная смерть от укуса обезьяны.

По-своему опекала Олимпиаду гречанка по происхождению Софья Шлиман, вдова известного археолога Генриха (в годы жизни в России - Андрея) Шлимана, долго жившего в Петербурге и составившего себе в России большое состояние, в том числе и поставками для Крымской войны. История жестоко распорядилась участью добытых супругами Шлиман античных ценностей - часть того, что сохранилось от древней Трои, веками скрытое от людей, Генрих передал в Берлин, а там многое, как считается, было утрачено во время войн.

Осенью 1896 г. П. де Кубертен опубликовал большой очерк о первой Олимпиаде, где гордо назвал себя зачинателем новых Олимпийских игр. Как он и рассчитывал, более широкий международный характер имели следующие состязания, приуроченные ко Всемирной выставке в Париже 1900 г. Интересно, что и из России тогда исходила своя инициатива, направленная на то, чтобы придать этой выставке миротворческую идею, - И. С. Блиох пытался, не достигнув, к сожалению, окончательного результата, создать специальный павильон мира. Но его почин, пусть многие годы спустя, проложил себе путь - павильоны мира были на других выставках, в том числе и на Экспо-70 в Токио.

Уже в 1896 г., то есть в год первой Олимпиады, вышла в свет книга П. де Кубертена "Эволюция Франции со времен Третьей республики", потом - отдельным изданием книга "Франция после 1814 г.", где автор пытался говорить об уроках французской и мировой истории. Это было другое, но, видимо, не менее важное для автора русло его жизни, своего рода точка опоры в размышлениях о современности.

]]> Рейтинг@Mail.ru ]]>